Блог ХосеХосе рулит

В отечественной культуре игральные карты заняли особое место. Можно с уверенностью говорить, что они являются знаковым предметом российского быта. Наверное, у других народов нет такого «трепетного» отношения к картам, как в России. Величайшие писатели, художники, композиторы не просто посвящали им свои нетленные произведения, а сами были активными участниками карточного «процесса». Достаточно назвать имена Пушкина, Гоголя, Чехова, Достоевского… Одно перечисление займет уйму времени!

По мнению исследователей, игральные карты пришли в Россию из соседней Чехии, которая долгое время находилась под «патронажем» германских государств. Возможно, импортом карт занималась Речь Посполитая (Польша). Так или иначе, но первое упоминание о «зловредной игре» мы находим не в бытописаниях. А где бы вы думали? В высочайшем государевом указе! Точнее, в сборнике российских законов – Соборном уложении 1649 года царя Алексея Михайловича (1629-1676). К игре тогда отнеслись с особым вниманием. Как испокон веков водилось на Руси, в невинной на первый взгляд забаве «распознали» тлетворное влияние Запада, покушение на христианские устои и чуть ли не угрозу существованию власти и государства. Так ли, сложно сказать, но россияне впитали в себя новую игру с небывалой охотой. Карточные баталии почти мгновенно приняли характер национального психоза. Играли везде, невзирая на увещевания церковных иерархов, запреты светских властей и обещание невероятных мучений для ослушников. Что с ними только не делали! Сколько было сломано «копий» и чиновничьих перьев! Но поделать со зловредным поветрием ничего не могли, как и в Европе. Надо заметить, что в Китае и на арабском Востоке подобного не наблюдалось. По этой причине, видимо, картежная разнузданность до сих пор не свойственна народам Азии.
Российские государи выдохлись в бесполезной борьбе с азартной игрой. Своеобразный переворот произошел в 1761 году при императрице Елизавете Петровне (1079-1762). Через четыре года в России наладилось фабричное производство карт, а сами игры подпали под «недреманное око» монархов -нельзя извести, так пусть доход приносят. Из запретного плода карты вмиг превратились в наимоднейшее развлечение. Помимо сложных правил, игры очень скоро обогатились оригинальным этикетом, этикой и кодексом чести карточных игроков. Из обычного времяпрепровождения (дабы скуку убить) игры преобразились в ритуал, некое священнодействие! После каждого кона (игры, партии) требовалась смена колоды, а старая немедленно уничтожалась. Неуплата в срок карточного долга равносильна была не просто потере чести, а самоубийству.
Россияне и тут не потеряли своей самобытности. Игра внешне напоминала французскую, масти имела немецкие, а названия – русские. Интерес к игре был настолько велик, что уже через двадцать лет, в 1778-1779 годах, выходит «нетленный» труд Григория Комова «Описание картежных игр…», в котором подробно описаны правила двадцати одной игры, а еще столько же упоминаются в приложении. Автор анонсировал продолжение книги в двух томах, но по невыясненным причинам они так и не увидели свет. Во всяком случае, ни в одном запаснике эти книги не числятся.
Последнюю точку в «огосударствление» игр внесла Екатерина II (1729-1796). Взойдя на престол, она чуть ли не первым своим распоряжением установила налог с игорных заведений, игроков и карточных фабрик. Любопытно, что средства, вырученные мытарями, шли на содержание воспитательных домов и прочих богоугодных заведений. По закону 1765 года карточные игры делились на коммерческие и азартные. К первым можно отнести бридж, баккара, покер. Они требовали особой сноровки и умения. В них победа (и «банк») доставались наиболее сметливому. Понятно, что такие игры большой популярности не имели и были уделом «высоколобых» любителей. А вот азартные привлекали огромное количество искателей счастья и прожигателей жизни. В них выигрыш зависел только от случая. Можно было в одночасье разбогатеть невероятно, была вероятность проигрыша «в пух и прах». Судеб сломано было очень много. И каких людей!
Известно, например, что Пушкин, будучи заядлым игроком, проигрывался порой катастрофически. Однажды за ночь он «спустил» за штолом 30 тысяч рублей. Сумма по тем временам фантастическая! Денег не было, а к утру требовалось отдать долг. Поэт поспешил к издателю. Условие Александру Сергеевичу поставлено было жесткое: за немедленную выплату долга он обязался написать повесть в короткий срок. Так, говорят, родился шедевр русской литературы – «Пиковая дама». А во что играл главный герой этого «бестселлера» Германн? В модный тогда фараон (разновидность банка). Правила игры просты. Игра обычно велась в доме банкомета. Он ставил из своего кармана на кон приличную сумму. Партнер хозяина стола должен был понтировать, то есть выставлять на кон такую же сумму (можно большую, но кратную выставленной). Только в этом случае игра начиналась. Перед банкометом лежала свежая колода, он мечет карты попеременно направо (себе) и налево (для vis-a-vis). Партнер, он же понтер, ставит на свою карту и ждет, когда она выпадет. Масть роли не играет, только ее значение. Если выбранная карта легла налево, понтер выигрывает весь банк, а если направо… Так ошибся Германн (обдернулся), самонадеянно не проверив свою карту. Вместо желаемого туза, на который ставил, выложил даму. Это стоило несчастному сумасшествия.
Игральные карты благополучно переживали любые катастрофы и революции. Даже при советской власти большевики сразу поняли, что борьба с азартной игрой бесполезна, и издали распоряжение о возобновлении работы Государственной карт-фабрики. Причем качество игральных карт ничуть не изменилось. Да что вам рассказывать, сами прекрасно знаете, ведь практически в каждом доме есть колода, а то и несколько… Итак, карты сданы, господа! Прошу к игре.